Тут он открыл глаза, печально улыбнулся и уже обычным голосом заговорил дальше:
– Это все была история. А ныне Бог решил прибегнуть к последнему средству, которое допускалось в этом великом противостоянии. Он обратился к Силам с апелляцией на то, что дьявол в борьбе за планету превысил дозволенное, нарушив пусть не саму букву законов этих Сил, но их дух. Он не просил о помощи, ибо Силы никогда и никому не помогали. Он просил о восстановлении справедливости. Риск очень велик. Если Силы решат, что никакого нарушения не было, то планета полностью перейдет во власть дьявола. Зато если решение Сил окажется в пользу Бога, то дьявол будет обязан раз и навсегда отступиться от планеты. В карточной игре такое называется ва-банк.
Алексей Владимирович сокрушенно вздохнул:
– Никто не ожидал, что перед принятием своего решения Силы пожелают провести эксперимент, да еще с участием людей. Но сейчас у нас безвыходное положение, и поворачивать вспять нельзя, да и поздно.
И единственное право, которое у нас осталось, – самим сдать карты, то есть выбрать этого человека, причем соблюдая множественные ограничения. Даже сам процесс подбора кандидата поставлен в жесткие временные рамки. И еще одно требование обязательно к выполнению: добровольное согласие самого участника. Что за эксперимент, для чего он нужен, какую роль в нем будет играть человек – ни на один вопрос ответа я не знаю. Об этом ведают лишь сами Силы. Предполагать, конечно, можно многое, включая самое невероятное и вроде бы совершенно невозможное, например те же эксперименты со временем, погружение избранного кандидата в неведомое прошлое или необозримое будущее. Или, скажем, перенос участника эксперимента в иные миры, причем с внедрением его разума в тело коренного обитателя данной планеты или звезды. Словом, вариантов, в какие условия поставят этого человека и какие задачи ему придется решать, – масса, а вот точного знания – увы, нет. Но беспристрастность этих Высших Сил гарантируется.
– А оспорить?..
– Такого не бывает. Мы, узнав конечный результат, лишь уповаем на высшую справедливость. С нею можно смириться, но ее нельзя оспорить. Одним словом, если прозвучит «да», то Они нажмут на наш конец качелей. Если же «нет», то все останется как есть.
– Тогда мы, люди, ничего не теряем? – не понял Константин. – Зачем же эксперимент?
– Видите ли, – собеседник замялся, но потом решился: – В этом мире вашей планете осталось существовать самое большее два-три десятка лет, а дальше грядет гибель всего живого в результате ядерной катастрофы. Более того – Земля расколется, и несколько обломков врежутся в Солнце.
– А избежать этого можно?
– Только при успешном завершении эксперимента.
– Но зачем же это дьяволу? Ведь ему нужны души людей, а не пепелище?
– Дьявол – это для простоты объяснения, исходя из ваших священных книг. Можно назвать их и более современно: Космос и Хаос. Последнему, как ты понимаешь, души не нужны. Ему нужно совсем другое. Образно говоря, то, чем он себя и называет.
– И что я должен сделать?
– Принять участие в эксперименте.
– Но в чем же конкретно он заключается? А какие у меня обязанности в нем – и вовсе неясно. Что мне нужно делать и как себя вести?
Алексей Владимирович беспомощно развел руками:
– Если бы мы знали, то хотя бы подыскали наиболее идеальный вариант человека. А так...
– А так подвернулся я, – слегка обиделся Костя. Хмуро уставившись в окно, он обиженно хмыкнул: – Третий сорт – не брак.
– Ну, зачем же так о себе, – пожурил его собеседник. – Вы-то как раз вариант весьма приличный. У вас есть очень много достоинств: доброта, ум, чувство прекрасного, гуманизм, любовь к родине, уважение к другим людям, широкий кругозор, неплохие знания... Дальше перечислять?
– Не стоит, – буркнул Костя, – Лучше скажите, чего у меня нет.
– Практически все хорошие качества, присущие человеку, у вас имеются, – уклончиво заверил его Алексей Владимирович. – Другое дело, что ряд из них развит несколько меньше, нежели другие. Что же касается вопроса о том, как себя вести, то тут, пожалуй, будет лишь один совет – естественно. Остальное же, включая и поступки, применительно к обстановке и обстоятельствам. О них, – упредил он следующий вопрос, – я ничего не знаю.
Разумеется, Костю такой ответ не устраивал, но тут он вспомнил еще кое-что:
– Вы хотя бы можете мне сказать, каков срок этого эксперимента и каким я вернусь?
– И тут тайна, не ведомая никому, включая нас. Я даже не знаю, вернетесь ли вы вообще. Пожалуй, с достаточно высокой степенью вероятности можно предположить, что для вас эксперимент будет растянут на весьма длительный срок. Возможно, на годы или даже десятилетия.
– Или на всю жизнь, – продолжил Костя мрачно.
– Не исключено, – согласился собеседник. – А возвращение? Наверное, возможно. Хотя не исключено, что есть и вероятность погибнуть.
– Веселенькие дела, – покрутил головой Костя. – А до меня вы такое кому-нибудь предлагали?
– Честно говоря, – невесело усмехнулся Алексей Владимирович, – вы у меня – последняя попытка.
– То есть как? – не понял Костя.
– Я могу предлагать людям стать участниками эксперимента лишь в строго ограниченное время – по вашему исчислению оно составляет всего трое суток. А также ограниченному количеству лиц – не более пяти. Первый был врачом-психиатром. Как оказалось, слишком хорошим профессионалом. Он так и не поверил, а жаль...
– И что вы с ним сделали? – не выдержал Костя. – Убили?
– Да что с вами? – замахал возмущенно руками Алексей Владимирович. – Просто стер память в части, касающейся нашей откровенной беседы, вот и все.